Без права на смерть. Еще один шанс - Евгений Жураховский

Чуть позже Монах и Кипиш стали интенсивно собирать вещи и закапывать оставленный нами мусор. Я хотел было помочь и даже успел поднять смятый пластиковый стаканчик, но меня окликнул Грешник, возившийся в багажном отсеке автомобиля. Я медленно, все еще пошатываясь, подошел к нему.

— Помоги вытащить! — прохрипел он, взявшись за рукоять на торце огромного ящика, распложенного между боковыми сидениями автомобиля. Кивнув, я залез внутрь автомобиля и схватился за рукоять ящика с другой стороны. Сей ларец, надо сказать, оказался довольно тяжелым, и пришлось вытаскивать его несколькими рывками. Когда же наконец он оказался на траве рядом с машиной, Грешник отдернул три защелки и открыл крышку. Я аж присвистнул, когда увидел содержимое. Внутри, разделенный на несколько отсеков, он буквально был забит разнообразным оружием, уложенным одно на другое. Сразу стало понятно, почему же он такой неподъемный.

Несколько минут я изумленно наблюдал, как Грешник небрежно вытаскивает из ящика винтовки и автоматы, сначала показывая их мне, поясняя название каждого ствола и рассказывая о нацепленных на него примочках, а затем, складывая оружие в кучу рядом, словно дрова. Сначала этой участи удостоилась довольно потертая всемирно известная натовская винтовка М-16, следом автомат с телескопическим прикладом М4А1, навороченный всевозможными «плюшками», такими, как подствольный гранатомет, лазерный целеуказатель и каллиматорный прицел. Потом он выудил охотничий карабин «Сайга-12», но пояснил, что, к сожалению, нет на него патронов, иначе бы им с удовольствием пользовался Монах. Выложив еще несколько разнообразных автоматов, он достал еще один. Я тогда еще не знал, что впоследствии это оружие в корне изменит и не один раз спасет мою жизнь.

— Знаешь, что это? — спросил он меня, держа в руках автомат черного цвета с прикрепленным к нему подствольным гранатометом и каллиматорным прицелом.

— Калаш… — ответил я, удивляясь вопросу. Уж это оружие не узнает только слепой.

— Калаш… хм… — Усмехнулся Грешник и продолжил. — Так сказал бы дилетант!.. Это АК-74М… Достоинств у этой штуки хоть отбавляй!.. Смотри!.. Складывающийся пластиковый приклад. — Он сдвинул какую‑то защелку и завернул на левый бок приклад. — Кстати, на конкретно этой модели установлен приклад с пеналом под принадлежности…. Далее… — он вывернул обратно до щелчка приклад, установив его на прежнее место. — Вот тут на левой стороне ствольной коробки имеется универсальное крепление для установки различных прицелов…. В данном случае стоит каллиматор «Кобра» с цифровым управлением. Жаль, конечно, что не экспортный образец — там кнопки с другой стороны, что удобнее, но и так нормально… Можно менять цвет, яркость, прицельную марку в зависимости от дальности стрельбы… Короче, штука шикарная!.. Так… что еще?.. — он немного замялся.

— Можно? — спросил я, указав кивком головы на автомат.

— Что? — задумчиво переспросил Грешник. — А, да, конечно! — он протянул мне оружие и продолжил, видимо, вспомнив то, о чем хотел еще сказать. — Подствольник стоит ГП-30 под сорокамиллиметровые ВОГи… — он говорил, говорил, но я его уже не слушал. Автомат будто прирос ко мне, стал каким‑то родным, что ли. Вот точно говорят, что мужики не прекращают играть в игрушки, они лишь размеры выбирают другие….

Я, тщательно разглядывая, повертел оружие в руках. Надо сказать, что внешне Калашников выглядел достаточно хорошо. Потертостей и царапин практически не было, хотя я был уверен, что на черном цвете они сразу же проявят себя. Единственное, что особенно бросилось в глаза, так это фраза «Жизнь — боль», нацарапанная на прикладе.

— Самое главное — это надежность… — продолжал рассказывать Грешник. — В отличие от попсовой эмки, в которой качество сборки отменное, наше оружие собирали не руками, а непонятно чем… — он усмехнулся, — но именно это и явилось залогом успеха… Ни песок, ни вода не страшны ему, так как зазоры между деталями огромны и…

— Слушай!.. — перебил его я. — А чей он был?..

— В смысле, чей?.. Российский, понятное дело!

— Не — не… Где вы его взяли?

— Автомат‑то?… — он почесал затылок. — Вообще‑то, у нас почти все оружие трофейное…. Думаешь, мы спрашиваем имена, прежде чем убить кого‑то?!

— Понятно… — вздохнул я, осознав, что вопрос оказался действительно глупым. — Грех, слушай, можно я себе его заберу?.. — я вопросительно посмотрел на него. — Ну, я отработаю, как‑нибудь!..

— Блин, ну, ты в натуре писец! — переходя на смех, сказал Грешник. — А я какого хера тут распинаюсь, лекции читая тебе о нем?.. Дай‑ка сюда!.. — он выхватил автомат у меня из рук и окликнул Кипиша с Монахом. Те подошли и встали рядом. Выдержав немного паузы, он продолжил:

— В общем, у нас, знаешь, традиция зародилась такая… эмм… — немного замялся он. — Короче, Кип! — обратился он к солдафону и всучил ему калаш. — Не умею, я, блин…

— Да что ты вообще умеешь?! — ответил Кипиш. — Братюня, — обратился солдафон уже ко мне. — Мы вчера посовещались и реально решили, что парняга ты, вроде, не плохой!.. Да, и верно подметил Грех про традицию!.. Мы стараемся помогать новичкам… так сказать, освоиться в этом мире… Так что прими от нас этот бесценный подарок! — он протянул ко мне обе руки с лежащим на них автоматом и немного присел, склонив голову. Это напомнило мне сцену из какого‑то исторического фильма, где побежденный средневековый рыцарь передавал свой меч более сильному противнику, выказывая свою почтительность за сохраненную жизнь. Но это в кино всегда выглядит красиво, а в данный момент казалось абсурдным, нелепым, но от этого смешным до жути. Наверное, именно веселья и добивался Кипиш, потому что, когда автомат снова оказался у меня, все рассмеялись, а Монах так вообще поразил своим басовитым «га — га — га», да и смеялся он почти громче всех. В какой‑то момент Грешник несильно пихнул Кипиша в плечо и сказал, при этом не переставая улыбаться:

— Тебя в цирк сдать надо!.. Клоун, твою мать!.. А чего, Монах, а?.. Может, это?!.. Займемся бизнесом?! Откроем бродячий цирк, и пусть он народ развлекает!.. А мы лавэ собирать будем!..

— Спасибо, ребят! — сказал я, и мы поочередно обменялись рукопожатиями, после чего Грешник снова сделал суровое лицо и произнес:

— Ну, что?! Все собрали?!.. Тогда давай закинем обратно ящик и поперли уже отсюда!

За окном медленно проплывали деревья. Машина немного покачивалась на ухабах. Я сидел в том же кресле в багажном отсеке, уперев ноги в ящик с оружием, и умиротворенно поглаживал свой автомат. Не знаю, что меня в нем так заинтересовало, но я испытывал какое‑то неописуемо теплое чувство к этому холодному устройству смерти. Я не знал, как называется та или иная деталь в нем, но мои руки, словно инстинктивно ожидали возможности применить в бою эту недетскую игрушку. В какой‑то момент даже появилось желание разобрать и собрать это оружие, причем я был уверен, что это у меня получится с легкостью и не потребует много времени. Конечно, я этого делать не стал, опасаясь, что при движении автомобиля какая‑нибудь деталь может потеряться и придется снова вытаскивать тяжеленный ящик, чтобы отыскать ее. В общем, к автомату я прирос всей душой и расставаться с ним не собирался, да и чувствовал, что в этом непонятном для меня мире, наверное, не придется.